Актывізм
У гэтым артыкуле мы прэпарыруем сістэму эксплуатацыі — але не людзей, а жывёл — праз прызму кнігі Боба Торэса «Making A Killing: The Political Economy of Animal Rights». Мы паразмаўлялі з веганам Андрэем. Абмеркавалі, чаму карпарацыі раптам «пераабуваюцца» ў веганства, ці існуюць насамрэч «гуманныя фермы» і ці магчыма вызваленне жывёл у свеце, дзе квітнее эксплуатацыя людзей.
Таксама ў артыкуле вы можаце паслухаць веган панк-хардкор гурты.
Товарный фетишизм и «невидимость» насилия
— Почему капитализму выгодно, чтобы мы видели в животном «продукт», а не «жертву»?
— Потому что мясопроизводство приносит огромный доход. Основные источники прибыли для государства и капитализма в целом — это алкоголь, табак и, естественно, мясо.
— Почему люди осознанно не замечают страданий? Домашних или уличных животных они видят как жертв, а животных на фермах — только как продукт. Откуда эта граница в сознании?
— Я считаю, это пропаганда и традиции. Это можно сравнить с алкоголем. Существуют огромные рекламные кампании, романтизация виски в фильмах — везде. Сейчас у алкогольных компаний проблемы, потому что нынешнее поколение пьет меньше, и скоро наверняка запустят новую мощную агитацию. С мясом происходит то же самое из года в год, только помимо романтизации условно стейка это еще и подкреплено многовековой традицией.
— Можем ли мы называть свой выбор свободным, если рынок намеренно скрывает от нас процесс производства за яркой упаковкой?
— Сейчас сложно что-то скрыть. Если у тебя есть хоть капля логического мышления, ты понимаешь: когда животное убивают, ему больно. Когда его бьют, насилуют, отбирают детей — это боль. Это факт. У нас есть интернет, мы можем всё изучить. Просто это «неудобно», это требует времени. Люди не хотят видеть альтернативу и оправдывают себя фразами: «Ну, такая жизнь сложилась, мы же люди плотоядные».
Из книги:
«Капитализм по самой своей сути требует превращения живых существ в товар — процесс, который мы называем коммодификацией. В этой системе животное перестает быть индивидуумом с интересами и становится “единицей продукции”. Рынок создает дистанцию между потребителем и актом насилия, превращая труп в абстрактный объект обмена».
Веганство как рынок vs. Веганство как бунт
— Если веганство становится просто «нишей» для корпораций, не укрепляет ли это ту самую систему, которая эксплуатирует животных?
— Напротив, я считаю это полезным. Многие мясопроизводители начинают подстраиваться под потребителя. Веганское сообщество растет, и производители выпускают всё больше такой продукции, потому что их цель — заработать. Другой вопрос, что себестоимость веганской еды в разы ниже, а продают её дороже.
— А нет внутреннего желания «наказать негодяев»? Неужели они просто переобуются, начнут выпускать веганский продукт, и вся их прошлая деятельность обнулится?
— Чувство мести не особо интересно. За системой стоят разные люди, чья цель — прибыль. Многие из них так социализированы, они с детства привыкли считать это нормальным. Это как в семье каннибалов: если ты не знаешь другого варианта, ты будешь считать нормой продажу человеческого мяса. Проблема в самой «нормальности», которую привили обществу.
— Как ты относишься к тому, что веганская еда имитирует мясо или сыр?
— Это нормально. Привычки тяжело перебороть. Если мне нравится вкус джерков или сыра (бри, камамбер), я рад, что могу реализовать эти вкусовые привычки без убийства, используя веганские альтернативы, которые по вкусу уже не отличаются.
— Что важнее для освобождения: появление тысячи веганских продуктов в супермаркетах или демонтаж логики извлечения прибыли из жизни?
— Демонтаж самой логики. Одно вытекает из другого: если не будет выгоды в эксплуатации жизни животных, станет выгоднее производить растительную продукцию.
Из книги:
«Веганское потребление само по себе не является революционным актом, если оно остается в рамках капиталистических отношений. Когда корпорации вроде Burger King продают веганские бургеры, они не заботятся о правах животных; они колонизируют новую рыночную нишу. Мы должны выйти за пределы потребительского выбора и начать оспаривать саму структуру собственности».
Переплетение угнетений (Интерсекциональность)
— Можно ли построить этичный мир для животных, если он основан на трудовой эксплуатации людей (мигрантов на фермах, рабочих на бойнях)?
— Конечно, нет. Люди — такие же животные, которых эксплуатируют, просто чуть более изощренно. Нельзя освободить одних, оставив в рабстве других.
— Согласны ли вы с Торресом в том, что антропоцентризм и капитализм — это две головы одной и той же гидры?
— Скорее нет. Капитализм всегда найдет, за что зацепиться, чтобы получить выгоду. Даже если антропоцентризм уйдет и превосходство человека перестанет быть идеологией, капитализм останется. Они просто будут зарабатывать на соевом мясе, и суть системы не поменяется, просто они будут перекрываться гуманизмом и левыми идеями.
Из книги:
«Угнетение животных неразрывно связано с угнетением людей. Иерархии, которые позволяют нам доминировать над другими видами, — это те же самые структуры, которые оправдывают расизм, сексизм и классовое господство. Нельзя быть по-настоящему свободным в обществе, которое продолжает практиковать господство в любой его форме».
Иллюзия «гуманной» эксплуатации
— Являются ли этикетки «organic» и «cage-free» способом освобождения животных или это лишь способ заставить богатого потребителя платить больше, не меняя сути рабства?
— Это способ набить цену. Такие этикетки влияют только на стоимость, как красивая упаковка. Мне не нравится, что веганская еда стоит дороже, хотя её себестоимость копеечная. На этом просто зарабатывают, пользуясь модой или отсутствием выбора у людей с аллергиями.
— Не является ли «гуманное фермерство» попыткой спасти капитализм, дав ему «человеческое лицо»?
— Гуманных ферм не существует. Ферма — это концепт эксплуатации. Ты не можешь «гуманно» эксплуатировать. Чтобы корова давала молоко, её нужно изнасиловать. Когда она родит, телёнка забирают, чтобы он не выпил товарное молоко. Телёнка либо убивают, либо отправляют на тот же цикл. Насилие не может быть гуманным.
Из книги:
«Так называемое “гуманное” животноводство — это ловушка для совести. Пока животное остается собственностью, его благополучие всегда будет стоять на втором месте после экономической эффективности. Эти реформы лишь делают эксплуатацию более приемлемой для общества, продлевая жизнь индустрии смерти».
Прямое действие и социальная экология
— Почему система боится экологического активизма больше, чем мирных просветительских кампаний?
— Всё завязано на деньгах. Если производство приносит прибыль, владельцу плевать на этические разговоры. Но когда группа людей (пусть даже маленькая, как ALF) наносит реальный экономический убыток или останавливает производство — это становится проблемой. Поэтому их объявляют террористами: они мешают корпорациям зарабатывать.
— Как веганство может стать частью борьбы за «продовольственный суверенитет» и отказ от власти корпораций над нашими телами?
— Сейчас корпорации рекламируют веганство как нечто элитарное. Пример — сейтан. Это мука и вода, базовый дешевый продукт. Но его продают в 10 раз дороже, упаковывая в красивые обещания. Вы можете сделать его дома за 50 центов, а корпорация продает за 5 евро. То же самое с Beyond Meat (компания с самыми высокими ценами на веганские продукты) — они подстраиваются под привычки людей, делая например «мясо с кровью», чтобы максимально монетизировать переход людей на новый рацион.
— Есть ли шанс на независимый веганский рынок, отдельный от корпораций?
— Нет, я жду переобувки. Корпорации не закроются, они перепрофилируются туда, где есть спрос. Но я надеюсь, что появится больше местных, бюджетных производств с низкими ценами. Это было бы круто.
Из книги:
«Освобождение животных требует не просто изменения диеты, а радикальной перестройки общества на принципах анархизма и социальной экологии. Мы должны стремиться к миру без иерархий, где производство децентрализовано, а жизнь — как человеческая, так и нет — больше не имеет ценника».